Работа на шпицбергене

Содержание

Тур на Шпицберген

Архипелаг находится на самом севере Норвегии. Это суровые места с неповторимой арктической природой, тщательно охраняемой норвежскими властями.

Практически весь Шпицберген — это заповедные территории.

Туризм на территории Шпицбергена имеет свои особенности:

  1. Жёсткий контроль. Все туристические перемещения контролируются норвежским губернатором.
    Есть понятие нулевой зоны, которая включает несколько населенных пунктов с примыкающими к ним землями:
    • Лонгийр,
    • Грумант,
    • Баренцбург,
    • Пирамида.

    Чтобы покинуть пределы нулевой зоны, вам потребуется специальное разрешение.

  2. Отсутствие визы. Чтобы поселиться на Шпицбергене или совершить экскурсию на этот архипелаг, виза не потребуется. Зато без ружья вам не обойтись — в любой момент может напасть белый медведь.
  3. Никаких вертолётов. Напомним, что местные власти свято чтут экологию. Поэтому вертолётная экскурсия вам не светит.
  4. Связь и страховка. Никто не выпустит вас из города, пока вы не обзаведётесь:
    • радиостанцией (спутниковым телефоном),
    • сигнальным пистолетом
    • страховкой.
  5. Полярный день. Это промежуток времени с марта по август, когда на Шпицберген прибывают основные «потоки» путешественников.
    Ночью в здешних широтах лучше не бродить.
  6. Неразвитость гостиничной индустрии. Раньше никому не приходило в голову отдыхать на Шпицбергене, поэтому туристическая инфраструктура тут в зачаточном состоянии. Пожить вы можете в отеле, хостеле либо кемпинге (рядом с аэропортом).
    Номера эконом-класса отсутствуют, а жильё достаточно дорогое — около 120 долларов за ночь.

Норвежцы называют Шпицберген — «Свальбард», что означает «холодные берега».
Около 65% территории — это охраняемые территории.
Раньше здесь жили только немногие шахтеры и охотники. Сейчас же его населяет колоритное общество, состоящее из представителей 40 национальностей.

Как добраться

Путешествия на архипелаг организуют две страны — Россия и Норвегия. Это не удивительно, ведь русские и норвежцы — основное население Шпицбергена.

Лучшим решением будет самолёт. Из Осло в Лонгийр на протяжении всего года расписаны авиарейсы — с промежуточной посадкой в городке Трумсё.

Регулярное сообщение между материком и архипелагом обеспечивают две авиакомпании — Norwegian и SAS. Кстати, если внимательно изучить расписание, можно найти и беспересадочные маршруты.

Из Осло вам придётся лететь около 3 часов, и из Трумсё — чуть больше полутора. Прилетев на острова, вы столкнётесь с серьёзной проблемой — отсутствием дорог.

Планируя зимнее путешествие, научитесь управлять снегоходом. В летний период основным транспортным средством будет лодка.

Всё больше путешественников отправляются в тур в Арктику, чтобы своими глазами увидеть красоту этого сурового места и населяющих его животных.
А туристы-экстрималы предпочитают путешествия на Южный полюс . Это самый холодный и загадочный край на Земле.

Основные маршруты

Туристических маршрутов здесь не так уж и много. Перечислим пешие экскурсии:

  • посёлок Лонгийр — долина Адвентдален — Колесбухта;
  • Грумант;
  • долина Бьорндален;
  • ледники Исфьорда;
  • Пирамида.

Эти экспедиции принято проводить в июле и августе.

Весной более популярны снегоходные и лыжные маршруты.

Вас обязательно проинформируют о том, что большая часть Шпицбергена — это заповедная зона.

Вывод — не нужно понапрасну беспокоить медведей и оленей, а также засорять окружающее пространство.

На что посмотреть

Прежде всего, стоит посетить местные рестораны.

После длительного перелёта вы захотите поесть и желательно, чтобы пища была калорийной.

Большинство блюд на Шпицбергене мясные и состоят из следующих ингредиентов:

  • мясо дикого оленя;
  • кит;
  • тюлень;
  • озёрная форель;
  • рябчики.

Один из самых приличных местных ресторанов — «Sami tent». Чтобы заказать там столик, придётся связываться с туристической службой архипелага.

К основным достопримечательностям Шпицбергена относятся:

  1. Музей Свальбарда. Расположен в Лонгийре. Экспозиция посвящена освоению архипелага.
  2. Галерея Свальбарда. Еще одно интересное место Лонгийра.
    Здесь вы ознакомитесь с полотнами местных художников, а также приобщитесь к уникальнейшему собранию карт и книг.
  3. Свальбард-Кирке. Пожалуй, самая универсальная церковь на планете.
    Храм Божий осуществляет дополнительные функции:
    • кафе,
    • мини-музея,
    • лекционного и концертного зала.
  4. Университет. Это не просто ВУЗ, а самое северное учебное заведение Земли. Как и все предыдущие памятники культуры, находится в Лонгийре (неофициальной столице архипелага).
  5. Хранилище Судного дня. В Лонгийре создан банк семян, которые могут потребоваться человечеству в случае глобальной катастрофы.
  6. Баренцбург. Город российских и украинских шахтеров. Выглядит достаточно неприглядно, но может похвастаться:
    • сувенирным магазинчиком «Полярная звезда»,
    • музеем «Помор»,
    • деревянной часовенкой.
  7. Пирамида. Заброшенное шахтёрское поселение. Социалистический заповедник с прекрасно сохранившимися зданиями.
    Выглядит жутковато — словно жители растворились или внезапно перестали существовать.
  8. Ню-Олесунн. Это самая северная научная станция на планете. В центре посёлка высится швартовочная мачта, к которой некогда причаливали дирижабли «Италия» и «Норвегия».
  9. Фьорды. Фьорды на Шпицбергене необычайно живописны:
    • отвесные скалы,
    • птичьи базары,
    • ледники — в общем, есть на что взглянуть.
  10. Basecamp Båten. Уникальный корабль-отель, затёртый во льдах. Локализуется в 60 километрах от Лонгийра, в Темпель-фьорде.

В Лонгийре хватает крупных и мелких магазинов, в которых продаётся абсолютно всё. Бывалые путешественники советуют обратить внимание на меха, серебро и золото.

Затерянный в ледяных просторах нередко называют «Макушкой Европы».
Средняя численность его населения составляет 2500 человек, а белых медведей — более 3000!
Именно по этой причине покидать границы поселений без оружия здесь нельзя.

Кто ездит

Население Шпицбергена — преимущественно норвежцы и русские. На Шпицберген ездят зарабатывать деньги, многие — вахтовым методом.

Архипелаг — удивительное место. Здесь нет бездельников, богатых и бедных, отсутствуют бомжи. Отсутствуют по понятной причине — на улице тут не переночуешь.

Лучшее время для поездки на Свальбард — с марта по август.

Самый знаменитый бомж Лонгийра — Йохан, продержался в Заполярье около года, кочуя по заброшенным вагончикам.

Норвежцам, кстати, не чужды и славянские пороки. Выпить они любят и делают это в местном «Карсберг баре».

Однажды в Лонгийре случилась история, до боли напоминающая отечественную «Иронию судьбы».

Итак, местный бар — с заколоченными фанерой окнами. У входа — множество припаркованных снегоходов (они на Шпицбергене бывают двух видов — «Ямаха» и «Арктик Кэт»).

Двое подвыпивших норвежцев выбираются наружу, находят «свой» снегоход и мчатся сквозь вьюгу домой. Вскоре выясняется, что аппарат принадлежал другому шахтёру.

«Утро» друзья встретили в местной полиции — там был большой праздник и оживление (в посёлке почти нет преступлений).

Что взять

Список вещей, без которых вам не обойтись за полярным кругом:

  • арктическая пуховая куртка;
  • альпинистские горнолыжные ботинки;
  • тёплая одежда (свитера, шарф, утеплённые рукавицы);
  • солнцезащитные очки;
  • шапка-ушанка.

Слишком забивать чемоданы не стоит — в Лонгийре вы сможете приобрести всё необходимое.

Незабываемым, во всех отношениях, станет тур в Намибию. Вы увидите экзотическую Африку, её фантастические пейзажи, познакомитесь с людьми, непохожими на нас, и насладитесь высококлассным сервисом.
Охотникам, решившим поохотиться на «Царя зверей» в Африке, нужна собака для охоты на львов . Верный пёс станет вам незаменимым помощником и другом.
Хотите увидеть Северный полюс? Отправляйтесь в круиз на ледоколе «50 лет Победы» https://rodtour.ru/rest/exotic/tur-na-severnyj-poljus.html. Это мощное судно в комфорте доставит вас к «Макушке Земли».

Цена туров на Шпицберген

Постепенно туры на архипелаг из Москвы становятся реальностью.

Россияне планируют открыть на архипелаге свой туристический центр, а ледокол «Ямал» уже транспортирует наших туристов к Северному полюсу.

Самый дешёвый вариант добраться до места — воспользоваться услугами компании Norwegian, которая наладила авиационное сообщение между Москвой, Осло и архипелагом. Билет до Шпицбергена обойдётся вам в 220 евро.

Впрочем, существуют различные туры, экспедиции и экскурсии, организованные российскими и норвежскими операторами.

  • круиз на теплоходе вокруг Шпицбергена — 3500-5050 евро;
  • парусные экспедиции — 3000-5000 долларов;
  • путешествие на собачьих упряжках — от 120 евро;
  • наблюдение за птицами — от 65 евро;
  • пеший поход — от 75 евро;
  • экскурсия к леднику — столько же;
  • катание на лошадях — аналогично;
  • каякинг — 75-100 евро;
  • экскурсия по достопримечательностям Лонгийра — около 30 евро.

Среди компаний, занимающихся организацией туров и экскурсий, отметим «Basecamp Spitsbergen», «Poseidon Expeditions», «ИТС-Тур», «Путешествие со вкусом» и «Exotic Travel Club».

Напоследок мы посоветуем сделать две вещи:

  1. оплатить вероятную поисково-спасательную операцию;
  2. держаться подальше от белых медведей.

Также не вздумайте мусорить — серьёзно оштрафуют.

Вы можете найти дополнительную информацию по теме в разделе Экзотические туры.

Везде медведи, умирать запрещено: как я работал барменом в российском анклаве в Арктике

Швейцарским ножиком я ковыряю мерзлую почву — каменистый черный грунт поддается с трудом, удается отрыть сантиметров десять. В получившуюся ямку я кладу свой вырванный пару месяцев назад зуб и строю импровизированный курган из камней вокруг. Внизу, под горой, дымит трубами угольной ТЭЦ шахтерский город Баренцбург — российский анклав на острове Шпицберген в тысяче километров от Северного полюса.

Солнце слепит, бликуя в океанском заливе, — три часа ночи, пора спускаться.

Зуб мучил меня еще на корабле; проснувшись от шороха льда по борту за стенкой каюты, я первым делом запивал обезболивающее открытой банкой выдохшейся вишневой газировки, брился и шел на смену к себе в бар на корме. Каждые четыре дня наш паром заходил в Питер, но времени едва хватало, чтобы забросить санкционных сыров из Таллина или Стокгольма домой и рвать обратно на судно — поить новую порцию осоловелых от качки пассажиров. После смены мы собирались в столовой с другими барменами и играли в «что я буду делать, когда спущусь на берег».

В прошлом январе я спустился на берег в последний раз: корабль продали, и весь экипаж лишился работы. Одновременно меня бросила девушка (привет, Насть), так что я заперся в опустевшей съемной квартире у порта и под новогодней гирляндой на кухне принялся в одного планомерно опустошать прихваченную в дьюти-фри бутылку вискаря. Добравшись до дна (во всех смыслах), однажды утром я встал, пошел мыть посуду и обнаружил на мейле письмо с утверждением моей кандидатуры на трудоустройство в компанию «Арктикуголь». Озадаченно пролистав переписку, я не без труда восстановил в памяти, что ночью накатал им простыню резюме на вакансию, случайно попавшуюся между вкладок с порнухой и списками снотворного без рецепта.

Через две недели я улетел на Шпицберген, где вместе с корабельным коллегой Артёмом — единственным, кто решился составить мне компанию, — провел последующие четыре месяца и три дня, работая барменом на самой северной пивоварне в мире.

Архипелаг Шпицберген — промерзший кусок суши на краю Ледовитого океана, договором 1920 года закрепленный в территориальном составе Норвегии и наделенный особым геополитическим статусом, согласно которому более 50 государств, включая Россию, имеют равное право на осуществление промысловой, коммерческой и научно-исследовательской деятельности в этом регионе. Со стороны России таковая деятельность регулируется государственным трестом «Арктикуголь», унаследовавшем от советского прошлого три угледобывающих поселения: Грумант, Пирамиду и Баренцбург; и если первые два так или иначе остаются законсервированы, рудник Баренцбурга продолжает функционировать.

Я впервые наткнулся на статью о Шпицбергене лет пять назад и сходу влюбился в этот абсурд: люди живут на заполярном острове, чтобы добывать маловостребованный в нашем веке уголь, большая часть которого уходит на нужды местной ТЭЦ, чтобы можно было дальше добывать уголь.

С тех пор мне хотелось непременно поврубаться в этот паноптикум изнутри, но тогда туристическая сфера в Баренцбурге только зарождалась, а сейчас, в рамках запоздалой постиндустриализации, активно набирает обороты, и мои навыки в нехитрой профессии бармена нашли здесь свое применение.

Раз в два месяца «Арктикуголь» устраивает для своих сотрудников прямой чартерный перелет из Москвы в Лонгйирбюен — норвежскую столицу архипелага, администрация которой на деле едва ли имеет больший вес, чем кадастровый план Луны: вопреки любым межгосударственным соглашениям архипелаг остается Ничьей Землей, по прилете даже не ставится никакого штампа в паспорт, и теперь, если судить по документам, четыре месяца я был нигде — только вылетел из Москвы и вернулся обратно.

В аэропорту мы разминулись с работниками, ожидавшими обратного рейса, — так происходит смена вахты. Дорожное сообщение между поселениями на острове отсутствует, в целях сохранения экологии единственный разрешенный вид наземного транспорта за пределами городов — гусеничный, и каждый раз в начале нового сезона российские гиды по новой прокладывают общую снегоходную трассу. Здесь, в Лонгйире, находится самая северная в мире скейт-рампа. Доска, примотанная к моему рюкзаку, вызывала понятное любопытство, и я переживал за ее сохранность, когда наш багаж отправили баржей, а нас самих погрузили на вертолет прямиком в Баренцбург. По пути я упрямо пялился в иллюминатор, хотя последний раз солнце показалось, когда мы еще были в самолете, и соседний берег залива удалось разглядеть только через несколько недель, когда полярная ночь постепенно начала сдавать позиции.

Пирамида и Баренцбург были некогда крупнейшими и наиболее технически продвинутыми поселениями на острове, специалисты со всей страны наперебой рвались сюда за северными коэффициентами и передовыми условиями труда.

Со времен распада СССР демографические весы качнулись в сторону Норвегии, и теперь население Лонгйирбюена в четыре раза превосходит Баренцбург, где постоянных жителей практически нет — только вахтовики, количество которых составляет в среднем 450 человек. Впрочем, оба города проигрывают в численности популяции белых медведей — поэтому выходить за пределы поселка без ружья или хотя бы сопровождения гида строго не дозволяется контрактом.

А еще здесь на законодательном уровне запрещено умирать: любые захоронения выталкиваются вечной мерзлотой и служат приманкой грозному хищнику.

Старый «пазик» доставил нас от вертолетной площадки к общаге, куда нас определили жить после короткого вступительного собрания. Длинный коридор на первом этаже соединяет кухню, санузлы и три комнаты — две мужские и одну женскую. В нашей жили шестеро: мы с Артёмом, гид из Петрозаводска, два повара из Карелии и один — с Украины. В национальном составе шахтерской прослойки города еще с советских времен преобладают выходцы из Донецка, известного своими угольными месторождениями. Теперь, в силу известных обстоятельств, многие из них подаются сюда целыми семьями, пристраивая жен в прачечную, столовую или магазины, потому что дома у них не осталось работы (а иногда и самого дома). Так, например, в гостинице, где нам предстояло работать, мы познакомились с нашим будущим коллегой — барменом, отец которого работает в столярной мастерской, а мать — посудомойщицей на кухне.

Баренцбург выглядит как квартал хрущевок с рабочей окраины, по странной случайности телепортированный на Северный полюс — причем вместе с жителями, некоторые из которых будто и не замечают подмены ландшафта, поэтому в городе царит типичная атмосфера российской провинции, в которой земляцкая сплоченность и взаимовыручка непостижимым образом уживаются с постоянной соседской бранью.

В мемориальной табличке упомянутые хрущевки фигурируют как «первые на острове небоскребы»: действительно, в силу сейсмической обстановки высотная доминанта норвежского Лонгйира ограничивается двумя — от силы тремя — этажами.

На этом фоне архитектура Баренцбурга смотрится хоть и несообразным, но горделивым памятником широкому размаху советского градостроительства.

В переложении на арктический лад все постройки прибавили не меньше метра в толщину стен и возведены на сваях вдоль узкого берега у подножия горной гряды — в полном соответствии с розой ветров, которые досаждают здесь куда больше температуры: из-за Гольфстрима фактический минус редко опускается ниже двадцати градусов, зато метет так, что я впервые почувствовал, как замерзшие глаза изнутри холодят веки.

Присутствует полный набор провинциальной же инфраструктуры: больница, школа для детей вахтовиков, два магазина — промтоваров и продуктовый. Ценники близки к среднероссийским, а для расчета предусмотрены специальные внутритрестовые карточки, на которые ежемесячно перечисляется определяемая самими работниками часть зарплаты — разобраться в этой системе возможно только на личном опыте.

Продукты поставляются раз в полтора месяца кораблем из Германии, и в эти дни очередь за дефицитными свежими овощами тянется далеко в сторону монумента «Наша цель — коммунизм», который сейчас имеет больше декоративное значение.

Водка и сахар отпускаются по лимитным талонам — по килограмму и литру на человека в месяц соответственно. Как несложно догадаться, талоны эти имеют большую ценность во внутреннем обороте.

Ближе к берегу стоит деревянная часовенка на самообслуживании: дверь на крючке, внутри никого, только иконы и писание — официальные представители церкви редко добираются на остров. Чуть дальше — советский культурно-спортивный комплекс с библиотекой и концертным залом, где по выходным крутят кино — вышедший тогда новый эпизод «Звездных войн» смотрелся в этом антураже особенно сюрреалистично. Там же по праздникам проводятся концерты местной самодеятельности с танцами и пением — я готовился к худшему, когда любопытства ради решил заглянуть на один из них, и был не на шутку удивлен, с каким неподдельным энтузиазмом знакомые мне шахтеры преображаются на сцене. По вечерам, когда спортивный зал пустовал от футбола, я заходил покидать мяч в сетку, но еще больше был впечатлен старым бассейном с соленой водой прямо из моря, прогретой до 28 градусов. Я успел всласть накупаться в нем в первые же дни, пока к собственному смущению не обнаружил, что на новоприбывших распространяется двухнедельный карантин: в низкомикробной среде архипелага они — как Ноев ковчег для материковых бактерий.

Вся вышеперечисленная экосистема находится в безраздельном владении треста «Арктикуголь», занимающего внушительных размеров центральный офис — бюрократический замок-лабиринт, под которым находится спуск в шахту (sic!).

Финансовые взаимоотношения треста с сотрудниками — зеркальное отражение зацикленного на самом себе местного углепрома: выплачиваемое работодателем жалованье возвращается к нему в виде оплаты больничных услуг, продуктов и жилья, в стоимость которого, помимо протянутого от норвежских соседей интернета, входит рента за пользование мебелью.

Мне повезло: вскоре из гостиничного ресторана меня перевели работать в открывшийся после ремонта бар на втором этаже пивоварни, запущенной около трех лет назад как экспериментальный проект туристического департамента. Пиво производится по современным бельгийским технологиям и реализуется в пределах города через бар, ресторан и рабочую столовую, где я не раз становился свидетелем грандиознейших шахтерских пиршеств. Ключ от бара оставался у меня, и после смены я нередко подолгу засиживался с книжкой у стойки и совсем не торопился возвращаться в общагу, тоскуя по моей милой корабельной каюте с плакатом Джармуша на двери собственного туалета. По ночам мы с Артёмом брали старенький белый вэн «тойота», на котором нам иногда поручали развезти что-то в городе, и под лай ездовых собак с псарни, где я часто зависал по выходным, катались по немногочисленным пустым дорогам вдоль берега от ТЭЦ в сторону вертолетной площадки и обратно, поджидая северное сияние — в первые недели шея болела от постоянно запрокинутой головы.

Утром 23 февраля весь город собрался на центральной площади, чтобы отметить неофициальный, но вместе с тем самый важный на острове праздник — день встречи солнца.

После полярной ночи оно должно было впервые показаться над горизонтом — совсем ненадолго, но достаточно, чтобы успеть пожарить шашлык из местной свинины с недавно закрывшейся фермы. Я ждал этого дня не меньше остальных, однако тогда мне было не до того: обезболивающее больше не действовало, и всю ночь я метался в койке от зубной боли, считая минуты до начала работы больницы. В девять часов я с ужасом осознал, что в праздничный день больница закрыта, и отправился на поиски стоматолога сам. В домашнем халате он открыл дверь и потер лоб: ну почему именно сегодня? Со стоном я чуть было не повалился к нему на порог — ладно, ладно, через полчаса у больницы. Когда я вышел из его кабинета, у меня подкашивались ноги — в руке я зачем-то сжимал окровавленный кусок зубного корня. Край солнца еще выглядывал из-за дальних гор — я вспомнил про запрет на захоронения и вдруг ясно понял, что сделаю с зубом.

Весной полярный день сменяет ночь, и есть короткий промежуток времени, когда сутки выравниваются, насколько это возможно в условиях 78-й широты. В ту пору мы облюбовали для прогулок ближайшую к общежитию гору, пологую вершину которой почему-то обходили стороной все ветра.

Артём вел нескончаемую фотоохоту за рассветами, песцами и дикими оленями, которые тогда, изголодав за зиму, совсем потеряли страх и приходили подкармливаться в город остатками хлеба с местной пекарни.

Первый раз мы пропустили рассвет: к половине пятого чифирь в термосе закончился, мы окончательно продрогли и двинули назад; оглянувшись на полпути, мы обнаружили, что солнечный диск наконец показался из-за горизонта. Чертыхнувшись, Артём достал фотоаппарат, и в тот же момент солнце снова село. Мы застыли на месте, пытаясь понять, что только что произошло, и уже почти сошлись на мысли, что нам привиделось, когда мираж повторился. И еще. Потребовалось несколько минут, чтобы осознать — в хрупких полярных сумерках солнце поднималось по долгой касательной к горизонту, то уходя, то снова выглядывая из-за очередной горы.

Тогда же в город стали регулярно заходить первые прогулочные корабли из Лонгйира, и их иностранные пассажиры разбавили поток организованных групп состоятельных русских туристов, которых весь зимний сезон привозили на снегоходах наши гиды. Как работникам турдепартамента нам, в отличие от невыездных обычно шахтеров, в теории разрешалось на тех же кораблях ходить в Лонг; путем хитроумных комбинаций мне удалось выбить себе два с половиной дня отгула, и однажды я взошел на борт такого суденышка.

Через пару часов пути я оказался в другом мире: в 60 км от Баренцбурга живет опрятный европейский городок: мимо супермаркетов, кафе и цветастых домишек по асфальтированным улицам аккуратно движутся десятки автомобилей.

Я сбросил рюкзак в гостевом доме для работников треста и направился прямиком к рампе, где зависала ватага норвежских детишек: при виде моего скейта они заголосили, выпрашивая дать покататься, и я не мог отказать. Арктика здесь была полу-игрушечная, оленьи рога над дверьми, казалось, сделаны из пластика — не хватало настоящей, суровой полярной романтики. И всё же после трех месяцев в Баренцбурге у меня с трудом укладывалось в голове, что вот эта портная мастерская является частным предприятием, не имеющим никакого отношения к компании «Арктикуголь», а на центральной площади вместо бюста Ленина стоит кабинка фримаркета, где жители обмениваются разными мелочами.

Через пару недель мы сдаем рюкзаки на баржу. На пути к вертолетке я жадно, будто в первый раз, глазею в запотевшие окна «пазика»: косолапо скользя по майскому льду, первые шахтеры уже сонно бредут в забой и машут нам вслед — вот этот вроде грозился начистить мне физиономию, когда я выгонял его из бара в прошлый раз — потом пришлось тащить его до дома. Пес Пломбир — помесь хаски и гончей — заливается лаем, когда мы проезжаем мимо. На нашей горе я, кажется, различаю тонкую башенку из камней и трогаю языком пустую лунку в десне.

Зачем ехать на Шпицберген

Аня, 37 лет, психолог и путешественница, Санкт-Петербург

Про Шпицберген я узнала два года назад совершенно случайно. А узнав, потеряла голову. Была там уже трижды и непременно поеду ещё не раз. Итак, зачем же ехать на Шпицберген?

1. За удивительными ландшафтами и девственно-чистой природой. Пейзажи на Шпицбергене поразительные, особенно учитывая, что флора там небогатая: в основном, мхи да полярные цветы летом. Ни деревьев, ни кустарников на архипелаге нет. Зато там есть величественные мрачные горы, покрытые вечными снегами, великолепные ледники, от которых периодически с шумом откалываются айсберги, удивительной красоты небо… Летом полярное солнце не заходит за горизонт, зимой же – захватывающее дух северное сияние.

2. С дикой природой во всей её первозданности сталкиваешься там на каждом шагу. Достаточно сказать, что Шпицберген – это край, где популяция белых медведей превышает популяцию людей. Отсюда и местное правило: не выходить за пределы жилого посёлка без оружия. Встреча с белым медведем на Шпицбергене – это не сказка, а самая настоящая суровая реальность. Именно поэтому там можно взять ружьё напрокат. Но безнаказанно убивать мишек никому нельзя. Каждый случай применения оружия тщательно расследуется и нужно доказать, что существовала угроза жизни и вы не просто решили пострелять в медведей.

Флору и фауну на Шпицбергене берегут и охраняют. Именно поэтому северные олени свободно гуляют по жилым посёлкам, а при встрече с людьми не убегают, а напротив – внимательно их разглядывают. Еще нередко можно встретить песцов, моржей, тюленей, китов и огромное разнообразие птиц, галдящие птичьи базары.

3. Главный город на Шпицбергене – Лонгиер (Longyerbyen). Это самое северное поселение на нашей планете, где постоянно живут люди. Очень уютный и симпатичный городок. У улиц там нет названий, деревянные домики на сваях выкрашены в яркие цвета, а при входе в любое здание (ресторан, отели, музей, университет) нужно снимать обувь. Население Лонгиера – 2000 человек. И это, вероятно, самый пёстрый по разнообразию национальностей людей город Норвегии. Большая часть – норвежцы, затем шведы, русские, украинцы, тайцы, а также итальянцы, французы, англичане, немцы, американцы, филиппинцы, японцы, латиноамериканцы… люди со всех уголков земного шара! Это создаёт уникальную космополитичную атмосферу.

Шпицберген привлекает особенных людей: искателей приключений, романтиков, одиночек, учёных, исследователей. И это одна из причин, зачем лететь на ледяной архипелаг – за тёплыми встречами и интересными знакомствами.

4. Для того, чтобы побывать на Шпицбергене, не нужна виза. Официально архипелаг находится под юрисдикцией Норвегии, но это автономная территория, где имеют право работать и осуществлять научно-исследовательскую и коммерческую деятельность все страны, подписавшие Парижский договор. А это значит, что для того, чтобы работать на Шпицбергене, не требуется разрешения на работу. Любой человек может приехать сюда, найти работу и жить. Другое дело, что найти здесь работу весьма непросто. Большая часть населения — это шахтёры. После нефтяного кризиса, который ударил и по Норвегии, многие из них потеряли рабочие места.

5. Одно из самых удивительных и прекрасных мест на Шпицбергене – законсервированный советский посёлок Пирамида. Когда-то это место было примеромом коммунистического рая. В самом северном советском поселении функционировали дом культуры, кинозал, библиотека, спортивный комплекс с бассейном с подогретой морской водой, круглосуточная столовая, школа, детский сад, футбольное поле, теплицы с овощами и фруктами, оранжерея – и все это, на минуточку, в Арктике! В Пирамиду стремились попасть, уезжать из неё не хотели. Зарплаты там были выше средних по стране, а благоустроенность вызывала зависть даже у норвежских делегаций. В 1998 году посёлок законсервировали, оставив все практически не тронутым.

Сейчас там живут от 5 (зимой) до 12 (летом) человек. Но есть гостиница «Тюльпан», где можно провести несколько незабываемых дней. Незабываемых еще и тем, что Пирамида – одно из немногих мест на земле, где нет ни радио, ни тв, ни интернета, ни телефонной связи. Всем нуждающимся в информационном и социальном детоксе – точно сюда.

6. По части развлечений на Шпицбергене есть из чего выбрать. Катание на ездовых собаках, каякинг, посещение ледяных пещер, снегоходы, походы в горы, морские прогулки в поисках китов, моржей и птичьих базаров. Блюзовый и джазовый фестивали.

В Лонгиере находится около двадцати баров и ресторанов на любой вкус. А бар ресторана Huset вообще может похвастаться одной из лучших в мире коллекций вина, более 20 000 бутылок!

Здесь же находится самая северная в мире кондитерская, где можно купить самый северный в мире шоколад ручной работы.

7. На архипелаге расположено уникальное Глобальное хранилище семян. Оно было открыто в 2008 году и на сегодняшний день насчитывает более 4,5 миллионов семян со всего света. Это космического вида строение расположено у подножия скалы, там в вечной мерзлоте хранятся семена на случай глобальных катастроф, войн, природных бедствий.

8. На Шпицбергене вообще много всего, к чему можно применить понятие «самый северный»: самый северный в мире бассейн с морской водой, самый северный у мире памятник Ленину, самая северная в мире церковь, самый северный в мире гражданский аэропорт, самый северный в мире университет, музей и даже банкомат!

Европа, природа, путешествия, Скандинавия